Почему Русь, решившись стать христианской страной, приняла все-таки православие, а не католицизм? Ответ на этот вопрос ищется едва ли не с 988 года. С того самого года, когда православие стало государственной религией Киевской Руси.
Так сказано в летописи
Согласно «Повести временных лет», главной русской летописи, в 986-м на Русь, исповедавшую язычество, зачастили религиозные эмиссары. От болгар-магометан и немцев-католиков до евреев хазарских и греков православных. Каждый норовил в терем княжеский пробиться, чтоб лично с Владимиром Святославичем (ок. 960-1015 гг.) по душам и о душе потолковать. Каждый, расхваливая собственную веру, старался перетянуть русского витязя на свою сторону. Слушает их Владимир, а с окончательным решением тянет: ошибки боится.
Наконец снарядил он из мужей праведных собственное посольство и отправил его поочередно к немцам, болгарам и грекам, чтоб на месте все рассмотрели. Больше всего, вернувшись, послы православием восхищались. Все их прельщало: сердечность веры, пышность службы, красота обрядов. И Владимир утвердился в окончательном выборе. Мол, быть греческой вере верой нашей.
Заявив о желании принять греческую веру, то есть православие, тут же пошел войной на православных. Захватил греческий город Корсунь, находившийся под протекторатом Царьграда (Константинополя) - столицы Византии, величайшей православной империи. В Киев князь вернулся не с боевыми трофеями, а с новой женой - христианкой. И официально крещенным.
Войдя в Киев, Владимир отдал приказ дружинникам низвергать идолов. Больше всего досталось главному славянскому богу - Перуну, которого когда-то князь сам и сделал главным богом славян. Деревянного истукана свалили наземь, привязали к конскому хвосту и поволокли к Днепру. Специальная бригада из двенадцати крепких мужиков лупила его палками. Горожане, наблюдая за избиением, плакали.
Разделавшись с идолами, князь повелел объявить киевлянам о крещении в Днепре: «… послал Владимир по всему городу сказать: «Если не придет кто завтра на реку - будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, - будет мне врагом». Услышав это, с радостью пошли люди, ликуя и говоря: «Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого князь наш и бояре» («Повесть временных лет», перевод Д.С. Лихачева).
А был ли князь неразумным?
Образ Владимира, нарисованный в летописи, полностью соответствует недалекому умом человеку: меч или дубину в руки - и айда, не глядя по сторонам, махать. Летописец подозрительно часто, пока князь не крестил Киев, именовал Владимира неразумным. Складывается впечатление, что Нестор попросту не знал, как объяснить поведение князя.
А Владимир не был неразумным ни до крещения, не стал умнее и после - он всегда был гением.
К концу десятого века язычество на Руси изжило себя. Ткань веры рвали накапливающиеся столетиями противоречия между постоянно эволюционирующим обществом и архаичными религиозными обрядами. Гений Владимира определяется тем, что он понял назревшую необходимость смены религиозных устоев. Если бы этот процесс князь не направил сверху, он бы взорвал княжество снизу.
Справедливости ради надо указать, что согласно иностранным хроникам некоторые из русских князей задолго до Владимира пытались выбрать более подходящую для Руси мировую религию, но не сумели довести дело до логического конца. До эпохи Владимира Русь так и не шагнула из разряда отдельного княжества в категорию национальных государств, с которыми соседи разговаривают на равных - как со зрелым партнером. Не обязательно сильным или умным. Зрелым. То есть стоящим на одном и том же уровне развития.
Вокруг Киевской Руси сформировались три огромных и ясно разграниченных мира: исламский, католический и православный. Русь крохотной горошинкой крутилась между ними. Эпоха поставила русское государство перед необходимостью искать союзников.
Так почему же Владимир выбрал все же православие, а не католицизм? Кстати, другого выбора, кроме этих двух христианских конфессий, и быть не могло: русские всегда ощущали себя европейцами.
На первое место в объяснении причин, думается, надо поставить личностный фактор. Владимир вырос в покоях бабушки - княгини Ольги. Той самой, что прославилась безжалостной местью за убийство мужа и последующим умным правлением княжества. Ольга первой из русских княгинь и князей приняла православие. Отца же, ярого язычника, Владимир редко видел - тот любил военные походы. Не из-за тяги к войне: не ладил со своей матерью. Оба - натуры сильные, вместе ужиться не могли. Так и сложилось: Ольга княжеством правит, а Ярослав славой ратной себя покрывает. Заметим, у Владимира, княжеского сына, почти не было шансов на то, чтобы стать полноправным князем: рожден был от рабыни. И только острый ум да воспитание бабушки позволили ему занять княжеский престол.
Другая причина, повлиявшая на выбор Владимира, скорее всего, заключалась в форме правления. В католической части христианского мира владыкой всех, включая королей и князей, являлся папа римский. Прими киевский князь католичество, он бы, потеряв место первого, стал одним из многих вторых. А русский народ потерял бы свою самобытность. Император же православной Византии являлся абсолютным единодержцем - главой как светской, так и духовной власти.
Просить? Себе дороже
Остановив свой выбор на православии, Владимир к намеченной цели, что еще раз подчеркивает его глубокий ум, не бросился кратчайшим путем. Чего проще - набери побольше даров и отправляйся в Константинополь просить благословения. Не откажут. Но тем самым князь ставил себя в зависимое от Византии положение. Проситель, даже если он выше ростом, всегда выглядит ниже благодетеля.
Потому-то Владимир не с миром отправился в Византию, а с войной. Его дружина осадила союзный Византии город Корсунь (Херсонес) - местечко неподалеку от современного Севастополя. Византия в тот 988 год не обладала необходимыми силами для помощи вассалу. Страну раздирала гражданская война.
С неимоверным трудом завоевав город, князь послал ультиматум Василию и Константину, императорам-соправителям Византийской империи. Если правители не выдадут за него свою сестру Анну, угрожал русский князь, то его дружина пойдет войной на Константинополь. Женитьба на принцессе давала право наследовать византийский престол всем потомкам князя (после крушения Византии в XV веке Россия объявила себя ее правопреемницей). Императоры, надо думать, веселились от души, получив ультиматум. Русь была песчинкой против империи. Повеселившись, Константин и Василий ответ написали, как положено, в серьезных тонах. Дескать, на брак сестрицы с русским витязем согласны. Но при условии: тот примет крещение. Сами попросили. Витязь согласился.
Но игру с Византией Владимир вел все же осторожно. Сильнейшая империя в мире. С такой шутить - себе вредить. А с Владимиром в Киев приехали византийские послы и священники. О каждом вздохе князя домой докладывали. Поэтому, чтоб завоевать полное доверие Византии, Владимир, видимо, и решается на беспрецедентный шаг. На постановку спектакля. Потому дружинники и Перуна нещадно лупили, и народ к крещению принуждали.
Но о том, что это спектакль, знал только один человек, его режиссер - сам князь. Завершив представление, Владимир язычников больше не трогал. Они еще два века на равных с христианами мирно сосуществовали. Ведь язычество было не только религией, но еще сводом медицинских правил и народным календарем, по которому сеяли, косили, жали и женили. Отменить враз - нацию на многие беды обречь.
Сложившаяся во времена Владимира терпимость к вероисповеданию постепенно переросла в терпимость межнациональную, и сделавшую Россию одной из величайших держав мира. В России не было принято силком тащить инородцев в православие. Административный ресурс, говоря сегодняшним языком, конечно, использовался, но чтобы делать так, как поступали католики с индейцами (крест на шее или мечом по шее), никто и помыслить не мог.
Миролюбие русской православной веры много раз потом оправдало себя. Словом убеждать, конечно, дольше, чем мечом, зато надежнее. Не зря же именно наша страна остановила двух самых сильных, почти непобедимых в истории человечества диктаторов: Наполеона и Гитлера. И еще факт. Ни одна из мировых империй не сохранила после распада столько населения и территории, как Россия, лишившись в 1991 году своих окраин.
А истоки всего этого находятся в далеком 988 году.
Виктор Гоношилов
Фото Евгения Кармаева
